Известная актриса Марина Кошкина («С завязанными глазами», «Дом «Слово». Бесконечный роман», «Две сестры», «Захар Беркут», «Киборги», «Малевич») родилась и выросла в городе Кременная на Луганщине, который сейчас находится под российской оккупацией. В городе живет ее бабушка, с которой удается общаться не так часто. А дом другой бабушки захватили российские оккупанты.
Об этом Марина Кошкина рассказала в интервью OBOZ.UA. Актриса говорит, что украинцы в оккупации боятся говорить даже по телефону, потому что «живут в постоянном страхе».
Особенно болезненным для Марины стало известие о том, что в дом ее бабушки заселились российские военные: «Это дом моей бабушки по отцовской линии. Ее уже нет – умерла. Но жилье осталось, и еще в начале оккупации туда заселились российские военные. Возможно, и до сих пор там живут. Знаю ли я, что сейчас с домом? На самом деле мне не так болит за сами вещи. Хотя знаю, что многое было украдено, вынесено – об этом рассказывали люди. Но больше всего щемит душа именно за дом, потому что там осталось очень много памяти – вещи моего отца, бабушки, старые фотографии, которые, к сожалению, мы не успели забрать».
Актриса признается, что мечтает вернуться в Кременную после освобождения: «В первую очередь пошла бы на кладбище – к бабушке, папе. Прошлась по всем знакомым местам – где жила, где училась. Зашла бы в свою школу. Пошла бы в лес, если бы это было безопасно (насколько знаю, сейчас там много заминированных территорий). Спустилась бы к реке. А дальше просто ходила бы по городу. Здесь, в Киеве, уже привыкла везде ездить на машине. А там мы всю жизнь ходили пешком. Не потому, что удобно – просто на маршрутку или автобус надо были деньги. Поэтому привыкли обходить все ногами. Я мечтаю снова выйти – и идти, как прежде. Пешком, по знакомым улицам, где каждый шаг – воспоминание».
В Кременной сейчас живет бабушка актрисы по маминой линии: «Она не захотела выезжать. Мы очень редко выходим на связь – возможно, раз в несколько месяцев. Это все очень сложно, но я живу надеждой, что мы обязательно увидимся. У меня есть там друзья, остались их родители, мы стараемся поддерживать связь. Но, честно говоря, рассказывая о своем бытии, никто не вдается в детали. Люди боятся, потому что живут в постоянном страхе, за ними следят – и любая лишняя информация может представлять угрозу. Поэтому я знаю очень мало о тамошней жизни».