Пока вся страна восхищается видео с хором «Гомон» Львовского органного зала, которое набрало в TikTok более 7 миллионов просмотров, руководитель коллектива Вадим Яценко открывает не менее сильную историю, которая коснулась его семьи в Мариуполе.
Бабушка жены артиста испытала ужасы оккупации, а после – буквально возненавидела все русское, в частности – язык, на котором разговаривала более 70 лет. Об этом он рассказал в интервью OBOZ.UA.
«Бабушка моей жены всю жизнь разговаривала на русском, – рассказывает Вадим Яценко. – А сейчас ее буквально тошнит от всего русского – от каждого слова. Она полностью перешла на украинский язык. Я рассказываю это для тех, кто до сих пор утверждает, что «имеет не ту челюсть», чтобы говорить на украинском. И для тех, кто считает, что «нет разницы, на каком языке ты общаешься». Есть разница – еще и какая. Я сам вырос в русифицированной среде, во времена моего детства из телевизора пели Киркоров и Басков. Наше настоящее движение к самоидентичности началось не в 1991 году, когда получили независимость, а значительно позже. Мы еще долгие годы продолжали жить под российским культурным колпаком. Нам мягко и системно вбивали в голову тезис об «одном народе» – и это не вызывало сопротивления».
По словам Вадима Яценко, большинство родственников жены выехали из города до 24 февраля 2022 года. Но бабушка Екатерина осталась. Две недели она жила в подвале, а когда закончилась еда и вода, отправилась под обстрелами пешком к своему дому: «Она пряталась в подвале вместе с подругами. Когда закончились провизия, сказала: «Мне уже за 70, уже нечего терять». И отправилась пешком домой – около восьми километров. Рассказывала, погибшие люди лежали прямо на дорогах – их было очень много. А тем временем над головой пролетали ракеты. Где-то на третью неделю оккупации ей удалось сесть на эвакуационный автобус в Запорожье. А уже оттуда мы забрали ее во Львов».
Вспоминая довоенный Мариуполь, Вадим Яценко делится теплыми воспоминаниями, которые сейчас больно контрастируют с тем, что осталось от города после российского вторжения: «Мы с Настей не раз бывали в Мариуполе – приезжали к родственникам, отдыхали на море. Город действительно расцветал с годами: открывались новые рестораны, ремонтировали дороги, обновляли аллеи. Жизнь бурлила. Но в один миг все оборвалось – с началом полномасштабного вторжения, когда Мариуполь начали бомбить».